ПОЛЁТЫ ВО СНЕ И НАЯВУ | РАБОТА В АВИАЦИИ

Нас учат никогда не оглядываться назад, в прошлое. Но однажды, когда я оказалась в Шереметьево по рабочим вопросам, меня будто ножом по сердцу... Шереметьево стремительно меняется, трудно поверить, что это то место, в котором я начала свой путь в авиации. Нет терминала В или Шереметьево-1 в форме рюмочки, сейчас здесь строится что-то новое, но что – скрывает бетонный забор. Говорят, что грузовой комплекс. Много новостроя, который делает облик этой местности новым для меня. Но речь не об этом. Странно смотреть на ту себя, из прошлого. Это безумно грустно и тоскливо, ведь сейчас я смотрю на многие вещи более скептически, менее позитивно и мечтательно. Но думаю, что есть смысл поведать о своем пути, чтобы окончательно убедить вас в том, что в авиации интересно!

КАК Я ПОПАЛА В АВИАКОМПАНИЮ

 

Все началось весьма прозаично: меня пригласили на собеседование в московский офис авиакомпании airBaltic, найдя в интернете старое резюме. На тот момент я уже покинула стены Шереметьево и работала в туристическом агентстве, не особо думая и мечтая о дальнейшей карьере. Жизнь шла по накатанной, не предвещая звезд с неба. А потом бац! и письмо-приглашение. Надо сказать, что я тогда испытала мгновение искреннего удивления и шока: меня, обычную девчонку с провинции, не имеющую должного опыта в авиации, вдруг пригласили в авиакомпанию. Понятно, что это еще ничего не значило, но породило во мне массу противоречивых мыслей, например, что у авиакомпании плохи дела, ибо зовут собеседоваться кого попало.

В нужный день я вместе с другом приехала на Терскую. Плутая по московским переулкам, мы нашли нужный адрес: небольшой бизнес-центр, расположенный на задней стороне всемирно известной сети отелей. Вероятно, сюда не часто захаживают пассажиры: офис не располагал к приему посетителей. Светлана – руководитель российского представительства авиакомпании – жестом указала на гардероб и попросила подождать несколько минут за дверью, она заканчивала собеседование с другой девушкой. Судя по тому, что мне удалось услышать, они уже договаривались о финальных вещах. Я тогда поняла, что все зря, слишком поздно. Но уйти вот так, не узнав, в чем же, собственно, заключалось предложение, было бы глупо. Любопытство – оно такое!  Я трезво оценивала свои шансы на уровне нуля, но мне хотелось понять, что же есть такое авиакомпания, что она может предложить сотруднику, действительно ли на стороне перевозчика работать гораздо интереснее и престижнее?

Кандидатка ушла,  мы остались вдвоем. Усевшись в кресла, начался весьма неформальный разговор, который сложно назвать собеседованием. Мне после туристической компании, где от руководства не дождёшься ни одного слова, казалось, что я попала в другой мир. Возможно, то были лишь призрачные ощущения, но атмосфера демократичности и дружелюбия не покидала меня.  Светлана интересовалась опытом работы, а потом плавно и незаметно мы перешли к теме моего переезда в Москву. Она аккуратно интересовалась, с кем я живу, чем увлекаюсь и вообще старалась большего знать обо мне, как о человеке, нежели о профессионале. Потом она усадила меня за компьютер и устроила проверку знаний системы бронирования, которую я изучила несколько дней назад в рамках курсов. Я не стала врать, честно сказала, что только изучила основы системы, мало что могу. Я сочла, что за честность и дружелюбие нужно платить искренностью. Тем не менее, мне удалось весьма уверенно набрать основные команды, рассказать правила перевозок. Кажется, мои ответы вполне удовлетворили Светлану. А потом в дверном проёме показалась голова моего друга, который, не стесняясь, показал на часы: мол, сколько можно трепаться? Оказывается, мы беседовали в такой неформальной обстановке более 1,5 часов!  Светлана пригласила его в офис, мы испытали удивление и неловкость – всё-таки это собеседование. Друг извинился и сказал, что подождёт снаружи. Мы же перешли к завершению встречи. Я не ожидала ничего хорошего, понимая теперь хотя бы,  куда расти, к чему стремиться. Светлана заговорила о преимуществах работы в авиакомпании, рассказала о ежедневных обязанностях, о сотрудниках, которых на тот момент было всего несколько человек. Они искали ещё одного человека в московский офис, который бы занимался непосредственно пассажирами: проверка почты, ответы на запросы как пассажиров, так и туристических компаний, бронирование билетов для больших групп, а также ответы на телефонные звонки. На русский манер позиция называлась банально – менеджер по работе с клиентами, но будучи офисом иностранной компании, позиции было принято называть на иностранный лад.

Весьма оперативно Светлана прислала на почту все, что обещала. Условия оплаты труда меня весьма приятно удивили, а также другие бонусы и привилегии. Мы не могли поверить глазам, когда прочитали, что сотрудник авиакомпании может пользоваться льготными авиабилетами как на собственных рейсах, так и на рейсах других авиакомпаний мира. Более того, эти привилегии распространяются на членов семьи сотрудника. Понятно, что такую опцию можно получить не сразу, проработав, как минимум, полгода, но ради этого можно вытерпеть всё!  

Меня ожидало финальное испытание, которого я боялась больше всего: то самое собеседование с головным офисом. Меня пугало, что диалог будет на английском языке.  Не могу сказать, что я его совершенно не знала, но был какой-то панический страх разговаривать, возможно, из-за того, что было мало практики. Так, в один из вечеров раздался звонок: судя по номеру, звонили из Латвии. Я понимала, что к чему, но не решилась взять трубку. Мы с другом, как идиоты, сидели на грязном ковре в съемной квартире и смотрели, как звонит телефон. Вскоре телефон затих, я поняла, что, кажется, всё, это финал. На следующий день позвонила Светлана, спросила, почему разговор не состоялся. Я извинялась, пыталась объяснить, что была занята на работе. Отступать было некуда: нужно было действовать решительно, если я действительно хочу эту работу. Кажется, Светлана тоже торопилась: они не успевали ничего, новый сотрудник был бы весьма кстати. 

Я была шокирована: неужели в огромной Москве нет людей с подобным опытом? Почему они обратили внимание на меня? Светлана сказала, что найти нужного человека довольно сложно, ведь коллектив маленький, ключевым фактором являются личные качества. Человек должен вписаться в устоявшийся коллектив, сойтись характером и темпераментом.  Просто немыслимо! Другой мир, где людей выбирают не по количеству лет, отработанных в какой-либо должности, а по личным качествам, потенциалу, особенностям характера.  

В итоге, наш разговор принимал все более неожиданный поворот: в конце концов, Светлана сказала, что хотела бы пригласить меня на данную позицию, но решение зависит не только от неё, ведь есть ещё головной офис, расположенный в Риге. Следующим шагом должен был быть звонок от HR специалиста из Риги, который задаст общие вопросы, а также обсудит финансовую сторону. Светлана, в свою очередь, обещала прислать драфт трудового контракта для ознакомления. Когда мы распрощались, я вышла к другу и все рассказала. Он, как и я, начинал свой путь в Шереметьево, который нас и связал. Он не мог поверить, что обычная девчонка, которая ещё вчера бегала по залу прилёта в поисках грязных сумок, не прилетевших из Анталии, может оказаться в числе работников европейской авиакомпании.

Так, в ближайшие дни снова раздался звонок: на этот раз я взяла трубку. Со мной говорила весьма приятная девушка, причём на русском языке. Оказывается, в Латвии практически каждый второй знает русский язык, исходя из нашей истории. Мои переживания были не только беспочвенными, но и абсолютно глупыми.

Так, к концу апреля 2012 года я прошла все промежуточные этапы подготовки к трудоустройству. Светлана назначила финальную встречу для подписания трудового договора и решения других формальностей. Я пришла в офис и других членов команды. Они были молодыми, улыбчивыми, весёлыми, светловолосыми, стройными девчонками. Я никак не могла понять, каким образом я смогу вписаться в эту компанию, какие такие личные качества Светлана увидела во мне?

Тем не менее, моя подпись обозначилась на двух экземплярах трудового договора, а после майских праздников, 12 мая 2012 года, я вышла на работу. Светлана стала на первое время моим учителем и наставником по всем вопросам: мы начали с простых и даже банальных вещей. Прежде всего, она показала, как и что у них устроено: всевозможные пароли, почтовые ящики и всё, что может пригодиться в повседневной работе. Моими первыми задачами стали проверка электронной общей почты российского представительства, а чуть позднее и личной. Также нужно было отвечать на звонки: телефон звонил, не переставая. Как пассажиры, так и авиакассиры просят о помощи в той или иной ситуации. Первое время в голове у меня происходил взрыв: нужно было держать в уме массу нюансов и мелочей.

Вообще было очень много нюансов и интересных вещей, которые я открывала в своей работе каждый день. Меня всё не покидало ощущение нереальности происходящего: я как будто попала из ада в рай. Меня холили и лелеяли, интересовались моей персоной с человеческой, а не профессиональной точки зрения. Вот и посудите сами, разве я могла не полюбить эту компанию и этих людей? Само слово «работа» не могло описать все то, что происходило со мной во временной промежуток с 9 утра до 6 вечера. Мы не только работали, но и жили этим всем: проболтать после работы несколько часов, рассказать о личном, поплакаться в жилетку? Не вопрос! Такие вот тесные «рабочие» отношения сложились в нашем маленьком коллективчике. Изначально такая модель была пугающе непривычный: я всё никак не могла поверить, что можно работать именно в таком ключе, доверяя людям, быть, наконец, собой. Наверное, это была общая корпоративная модель, культура, которая подразумевала лояльность, открытость, оптимизм и общительность. Я должна признаться: эти люди и эта компания сделали из меня человека.

 

Разумеется, в рамках работы мне приходилось общаться с коллегами из головного офиса: переписка велась преимущественно на английском языке и не составляла для меня труда, всё-таки говорить мне было гораздо сложнее. Со временем круг общения сузился до вполне конкретных людей, с которыми нас связывали общие рабочие задачи. Вскоре групповые бронирования стали моим широким полем деятельности: все чаще мы пытались продавать именно групповые бронирования для туристических операторов, что было гораздо выгоднее и удобнее. Я взаимодействовала с коллегами по вопросам цены и количества мест. Цена, разумеется, была самым важным вопросам, и здесь важно было найти золотую середину: с одной стороны, авиакомпании выгодно продать как можно больше мест в самолёте за конкретные деньги, с другой стороны, туроператору выгодно купить максимальное количество мест по дешевке. Компромисс – наше все. Также я помогала туроператорам по всем техническим вопросам, связанным с выпиской авиабилетов для групп. Со временем всё это вошло в мои повседневные обязанности, которые уже не вызывали вопросов и проблем.  

ПОЛЁТЫ НАЯВУ

 

Одно дело рассказывать об авиакомпании, исходя из той информации, что ты выучил по всевозможным инструкциям и многотомным справочникам, иное, когда ты действительно летаешь рейсами своей авиакомпании и знаешь все нюансы от и до. Все начинается в аэропорту вылета и заканчивается в аэропорту прилета, и никак иначе. По сути, это цикл услуги в несколько этапов, в который вовлечены сторонние компании и люди, которые также ошибаются и подводят. В этой связи, всегда важно рассматривать связку «авиакомпания – аэропорт», потому что пассажир не будет вдаваться в детали, кто именно виноват, в его лице – это все одно. Спустя буквально месяц работы в авиакомпании, моя руководительница, Светлана, сообщила, что меня ожидает первая рабочая командировка в Ригу. На тот момент мне уже забабахали служебную шенгенку на полгода: я подала все документы в посольство Латвии сама, но разница заключалась в том, что авиакомпания предоставила письмо в посольство, в котором подтвердила, что я являюсь работником, нуждаюсь в деловой визе, потому что отныне буду часто у них бывать.

А ЧТО ПОТОМ?

 

А потом была другая авиакомпания, где меня вернули с небес на землю, напомнив о щелчках по носу и принципе «быть как все». Это было чрезвычайно болезненно, особенно, когда ты привык к ежедневной глажке по шерстке. И сейчас снова авиация, опыт, который напоминает о принципе «быть как все» и щелчках по носу. У нас не любят и даже бояться тех, кто предлагает что-то новое или нестандартное, записывают во враги. Перестают дружить, а за глаза желают и делают гадости.

Говорят, что авиаторы – люди высокой моральной чистоты. Не все. Это наша российская реальность, особенно реальность авиационная. Как бы ты не любил и не умел хорошо летать, тебя обязательно вернут с небес на землю. Но парадокс ведь не в этом! Как бы ни было обидно и больно, мы все, авиаторы, любим, мать ее, авиацию, несмотря на разбитые надежды и прерванный полет. Я знаю так много авиаторов, которые несмотря на все препятствия и жизненные невзгоды, не оставляют ее, родимую. Не нахожу нужного слова, чтобы назвать этот феномен красноречиво. Как будто она, авиация, встроилась в ДНК, пустила корни, лишив возможности смотреть в другие направления. И я все не могу понять, что с этим делать, и нужно ли?

Когда тебе 20 лет, и ты только вступаешь на этот путь, все ново и все интересно, в тебе так много иллюзий и надежд, которые делают все невзгоды несущественными, ты списываешь все на временный фактор, полагая, что дальше только лучше. Но проходит пять лет, ты случайно оборачиваешься назад и не можешь понять, что случилось, что с этим делать, плюс или минус, да или нет. Но эта любовь на грани ненависти, на грани рационального и правильного... И как бы меня не щелкали по носу в Шарике, не гладили по шерстке в европейской авиакомпании, я люблю их безумно и равно. Я прошу прощения заранее у всех, кого этот текст может задеть. Все это мимолетные мысли, вернее отрывки, навеянные одной поездкой в Шереметьево.

Анализируя более глубоко, я не могу сказать, чем бы хотела заниматься в качестве альтернативы. Авиация дает такой большой кругозор по жизни – страны, города, люди, принципы! Самое важное, что попасть в нее всегда можно, обладая должным упорством и верой. Конечно, тем, кто попроще, начинать приходится с самых низов, но тем ценнее этот путь, пройденный самостоятельно, где каждый шаг дался не просто так. Приходите в авиацию: в гости или поработать, это действительно изменит вашу жизнь.

А ПОТОМ НАЧАЛСЯ КАЙФ

Когда ты работаешь авиакассиром, продавая билеты всевозможных авиакомпаний, тебе по большому счету все равно, кто куда летит и зачем. Иное дело, когда ты работаешь в конкретной авиакомпании: для тебя становится принципиально важным рынок авиаперевозок. В то время (2012 год) многие иностранные авиакомпании грезили о российских пассажирах, понимая насколько большой и потенциально быстрорастущий рынок – Россия. Конечно, российский менталитет накладывал определенный отпечаток: российский пассажир не спешил пересаживаться с Аэрофлота и Трансаэро на лоукостеры и гибридные авиакомпании. Только со временем российский пассажир приучился путешествовать налегке, предпочитая немного поголодать, обойтись минимальным набором вещей, лишь бы вырваться за пределы страны.

 

Несмотря на большое количество авиаперевозчиков, которые существовали на российском рынке, по сути, только 5 авиакомпаний действительно имели значительную долю рынка, покрывая порядка 80% всего пассажиропотока. Оставшимся «игрокам» приходилось довольствоваться жалкими, ничтожными 1 – 3% в надежде на светлое будущее, вызванное улучшением благосостояния граждан в то время. Что касается Латвии, то пассажиропотоку конкретно из России способствовал ряд мероприятий, которые традиционно проводились там: фестиваль «Новая волна», КВН и другие. В то время в ходу еще была национальная валюта Латвии – латы, а политики странны благосклонно относились к российским гражданам, покупающим недвижимость: европейское гражданство стабильно выдавалось, чем многие сумели в свое время воспользоваться. Учитывая цены на недвижимость в Латвии, которые были на порядки ниже, чем в той же Москве, можно было заиметь дом у моря и в придачу европейский паспорт.  

Командировка, разумеется, носила далеко не развлекательный характер. Я должна была ознакомиться с процедурой обслуживания пассажиров в Шереметьево и Риге, а также наблюдать за тем, что и как происходит на борту. Кроме служебной визы у меня также была служебная карточка, которую называют id картой: фотография, фамилия, имя, должность, авиакомпания. id карта – пропуск в авиационный мир, в том плане, что она дает зеленый свет во многих вопросах, возникающих в аэропорту и с коллегами из других авиакомпаний. В то утро я нарядилась и прихватила фотоаппарат, начальница обещала ознакомительную экскурсию по городу.

 

В аэропорту мы проходим стандартные процедуры, путь обычного пассажира, с тем лишь различием, что персонал здоровается и обсуждает с тобой рабочие моменты. На регистрации мне сообщили, что мой билет в экономе проапгрейдили до бизнес класса: вот и началось мое увлекательное и незабываемое путешествие в мир авиации, ребята, которое длится по сей день. Мы проходим на борт Boeing 757-200 под приветственные улыбки бортпроводниц, я заняла место в первом ряду около окошка, рядом со мной никого: вытягиваю вперёд ноги, предвкушая события этого дня. В маленьком иллюминаторе видна панорама аэропорта, такого знакомого и любимого, но теперь и он воспринимается иначе. Я смотрю на него немного сверху, оценивающим взглядом: с точки зрения удобства и сервиса для пассажира. Аэропорт как большой живой организм, живущий полноценной жизнью: туда-сюда снуют люди в жёлтых жилетках и наушниках, буксируя самолёты; проезжают автобусы, забирая прибывших пассажиров. Всё идёт своим чередом, все идет, как надо.  

На борту нас приветствует команда бортпроводников: они говорят на русском, латышском и английском языках, что приятно нашим пассажирам. Я вижу на девушках знакомую форму и логотип компании, только теперь все настоящее, не на картинках. Миновало несколько неприятное чувство взлёта, мы перешли в фазу горизонтального полёта, после которой по авиационным правилам начинается обслуживание пассажиров напитками и питанием. Пассажирам бизнес класса предлагается шикарнейший завтрак: в этот момент я начинаю любить эту жизнь. Чувство, выражающееся в сытости и понимании того, что жизнь никогда не будет прежней – как оно называется? Я не знаю, но это было оно. Глядя в окно и видя белоснежные облака, которые кажутся неподвижными, я понимаю, что забралась куда-то высоко, но ведь можно ещё выше! Мои мысли прерывают возгласы и возмущения пассажиров экономического класса: их ведь не кормят, мы же летим на борту бюджетной авиакомпании! Бортпроводницы, выбиваясь из сил, вежливо объясняют, что еду и закуски можно приобрести за отдельную плату, исходя из меню. Вот, ребята, это и есть особенности лоукостов. Кстати, нисколько не хвалясь, могу отдать должное airBaltic за то, что они всегда предлагают хорошее, «вкусное» меню, а также всякие прикольные сувениры, украшения, подарки. Бортовой журнал «airBaltic Outlook» я тоже считаю крайне качественным со всех точек зрения. Вообще, ребята, по прошествии лет, когда я полетала достаточно и другими авиакомпаниями, могу объективно сказать, что латыши, да и все балтийские и скандинавские страны сильны в дизайне и креативности. Они придумывают чудные промо акции и кампании: всегда актуальные и свежие с визуальной и концептуальной точек зрения.

 

То, что бортпроводницы делают на борту – проводят информационную работу и разъяснение правил авиакомпании, по сути, я делала на земле, в офисе. В моей работе было очень важно деликатно, но доходчиво объяснить, кто мы такие и в чем наша специфика. Российские пассажиры, привыкшие к реалиям Аэрофлота, неохотно воспринимали тот факт, что багаж летит за дополнительную плату, например, а покушать лучше заранее. Именно от моего личного отношения к работе зависело, как пассажир воспримет ту или иную информацию, как авиакассир разберётся в правилах авиакомпании и сможет донести их своему клиенту.

 

Полет до Риги занимает не более 1,5 часов, так что не особо успеваешь впасть в состоянии сонливости. После завтрака началось снижение, в окне показался кусочек водной глади, который, стало быть, и есть Балтийское море, вернее, Янтарное море. Наверняка вы знаете, что в Балтике находили и до сих пор находят янтарь. Вскоре мы совершили посадку в международном аэропорту Риги и прошли паспортный контроль. Мне открыли служебную визу, так началась моя летная история, где каждый полёт фиксировался штампом в заграннике.

Головной офис авиакомпании расположен здесь же, в здании аэропорта, поэтому даже не пришлось выйти в город. Поднявшись на 3 этаж, мы оказались около заветной двери. Нельзя сказать, что офис большой: он занимает всего часть этажа, 15 – 20 комнат, расположенных в виде буквы «П». Начальница по возможности знакомит меня с коллегами, которых мы встречаем в коридоре. Я всем улыбаюсь и жму руку. Далее мы направляемся к людям, с которыми предстоит более близкое знакомство, потому что в дальнейшем мы будем тесно и плодотворно работать. Первый коллега оказался  молодым худеньким парнем со светлыми кучерявыми волосами. У него было весёлое и даже хитрое лицо, а голубые глаза скрывались под стильными очками. Он выглядел весьма хипово, так что я даже растерялась. Он происходил из русской семьи, поэтому мы разговаривали на русском. В принципе, он произвёл очень приятное впечатление, хотя здесь все улыбались, создавая образ счастливых и необремененных людей. Загорелые, в основном светловолосые, стильно одетые – близость моря, особенности нации, а также невероятное чувство стиля и прям какая-то врожденная предрасположенность к дизайну и креативу во внешнем облике. В том же кабинете я познакомилась с голубоглазой блондинкой, также происходившей из русской семьи. Впоследствии она стала моей близкой подругой, у которой я часто останавливалась, когда посещала Латвию. Она, видя мое смущение, не раздумывая, предложила прогуляться по офису и аэропорту.  

 

Мы зашли в столовую «Lido», которая располагалась на 2 этаже аэропорта и была доступна как для сотрудников, так и для пассажиров. Цены были демократичными, а меню весьма разнообразным по сравнению с тем же  Шереметьево, где еда стоит безумных денег. После плотного и вкусного обеда мы вышли из здания аэропорта и попали буквально в парилку: воздух был тёплым и влажным, слышался едва уловимый запах моря и хвои. Ну, наконец, я поняла, что действительно попала в курортное местечко, но моря не видно, где же оно? Оказывается, не так уж далеко: до Юрмалы из аэропорта всего 30 км (20 – 30 минут), а от Риги и того меньше (12 км). А потом, когда официальная часть закончилась, начальница забрала меня из заботливых рук коллеги, и мы отправились на ознакомительную прогулку по городу.

НА КОВРЕ-САМОЛЁТЕ

Однажды в феврале 2017 года мне позвонил один давний знакомый. Ничего странного в звонке его не было, авиация – она такая – кто-то просит о помощи, а кто-то помогает. Мир устроен чрезвычайно хитро и сложно: я знала его слишком долго, но очень поверхностно. Еще в 2012 году, когда я пришла работать в европейскую авиакомпанию, коллеги обсуждали интересного мужчину, с не менее интересной фамилией. Он был из авиации, где каждый знает каждого, был хорош собой: несмотря уже на немолодой возраст и седые вкрапления в волосах фигура подтянутая и спортивная, лицо улыбающееся и уверенное. На фоне морей и океанов он управлял парусами яхт и катеров, катался на лыжах и сноубордах на фоне снежных склонов, позировал около самолетов в крупнейших авиастроительных корпорациях, названия которых знакомы даже первокласснику. Не мужчина, а мечта! Так я впервые узнала о его существовании.

На встрече он улыбался, демонстрируя белоснежную улыбку и западный подход к ведению дел и общению. Да, конечно, западная авиастроительная корпорация, высокие люди, лица, принимающие решения. Помнится, я тогда ощутила себя совсем девчонкой на фоне этого опытного мужчины, профессионала. В офисе была коллега, с которой мы совместно провели импровизированное собеседование, окрашенное в дружеские и теплые тона. Все же дистанция соблюдалась – тогда мы простились на официальной ноте, пообещав помогать по мере возможностей.

С того дня прошло много времени, случилась масса вещей. Ни я, ни он – никто не вспоминал о существовании другого до одного дня.  Однажды он обратился за помощью, но в целом просьба его была несущественной и не составляла особого труда, но он, видимо, счел это нужным поводом, чтобы похвалиться:

 – Слушай, Марго, а ты боишься летать?

 – В смысле? Конечно, нет, по крайней мере, в качестве пассажира точно нет! А что за странный вопрос?

 – А что ты делаешь в эту субботу? В знак моей благодарности за помощь я хочу пригласить тебя полетать. Я же пилот, поэтому могу катать кого угодно. Как ты смотришь на это предложение?

 

Я искренне удивилась и смутилась. Предложение, конечно, заманчивое, но, на мой взгляд, носило некий возможный подтекст. С одной стороны, было глупо подозревать его в попытках ухаживать, с другой – не хотелось каким-либо образом оказаться в положении должника. Я нашла компромисс:

 – Хм. Предложение крайне заманчивое! Конечно, я хочу, но считаю, что не имею права не взять с собой свою коллегу, которая также принимала участие в твоей судьбе, если помнишь. Ты не будешь против?

 – А ведь это справедливо и честно! Договорились. Позвони мне в пятницу, накануне, я скажу более точно время и место сбора.

Я пришла в авиацию в марте 2011, устроившись в Шарик в службу организации перевозок (СОП). На тот момент мне просто нужна была работа, я не грезила небом и авиацией. Но за считанные месяцы во мне развилась любовь к небу, самолетам, сложился некий идеал, образ авиации, связанный с такими понятиями, как «свобода», «романтика», «мир», «отсутствие границ». У неба нет границ, авиация позволяет быть гражданином мира, осуществлять мечты и замыслы. На работе меня часто щелкали по носу, чаще всего просто так, на всякий случай, на будущее. Мой главный извлеченный урок того периода: нельзя выделяться, быть не такой, как все. Мое врожденное желание сделать лучше, больше, качественнее там не находило поощрения и понимания, создавая массу конфликтов и проблем. Но черт! Уже тогда я любила авиацию, любила этот аэропорт и, конечно, любила тот свой идеальный образ, хотя знала, что реальность выглядит иначе.
 

А потом была авиакомпания, где меня гладили по шерстке и говорили, что я молодец, причем постоянно. Это был период абсолютного счастья, когда моя реальность превзошла все идеалы и образы. Я не могла отделаться от мысли, что так не бывает, помня первый опыт и ту «кухню», что довелось узнать. Справедливости ради нужно сказать, что это была европейская авиакомпания, название которой нет смысла скрывать – airBaltic.

Прошло четыре долгих года, за время которых сменились работодатели, адреса, мужчины, волосы отросли, и он появился в моей жизни снова, только на этот раз уже по-настоящему, осязаемо. Он прислал резюме. «Надо же, даже такие классные специалисты вынуждены искать работу. Интересно, что случилось с его корпорацией. Надо позвонить ему и познакомиться, наконец!» – подумала я тогда. С трудом верилось, что авиастроительная корпорация, где он работал, могла закрыться. Вероятно, произошло нечто чрезвычайное, и он нуждается в помощи.  

Я резко выдохнула, прервав поток мыслей, и набрала его номер. Отозвался бодрый голос мужчины, полный уверенности и, в то же время, расслабленности. Я назвала кодовое имя, которое должно было сблизить и убрать весь официоз – Светлана. Он работал со Светланой в одной из авиакомпаний, так они подружились и продолжили общение уже после смены работодателей. Это имя изменило все – тон и русло разговора. Через несколько дней он явится к нам в офис, чтобы познакомиться лично и обсудить вопросы поиска работы и трудоустройства.

Казалось, что их не было несколько часов. Я сидела внутри помещения аэродрома, глядя в большое панорамное окно на взлетно-посадочную полосу, которая купалась в нескончаемом потоке солнца. Наконец, они оба вернулись, но день на аэродроме продолжался – вскоре приехали друзья нашего пилота – семейная пара с ребенком, которые также решили побывать в роли второго пилота. Когда полеты были завершены, мы устроились на импровизированной кухне летной школы. Друзья пилота были прекрасными, светлыми и заботливыми людьми – они привезли много еды, которой угощали командира воздушного судна и его подчиненных. День был прекрасным и теплым во всех отношениях – тепло на улице, тепло в душе.

Это кардинальным образом отличалась от той манеры адаптации и обучения, которые происходили на прежних рабочих местах, где тебя бросают в бушующий океан, считая, что ты либо утонешь, либо научишься плавать. Мне всегда казалось, что авиакомпания – довольно строгая и суровая инстанция, в которую нужно обращаться в самом крайнем случае, когда уже ничего не помогает. Возможно, такое мнение сложилось благодаря опыту общения с представителями некоторых авиакомпаний, которые были весьма строги.  

Светлана очень быстро поняла эту мою «особенность» и стала подчёркивать важность лояльности и демократичности в общении, в частности, в отношении команды и российского офиса. «Возможно, – говорила она – в других авиакомпаниях все гораздо строже и регламентированнее, но мы очень маленькая авиакомпания по российским меркам, чрезвычайно желающая выйти на российский рынок, занять лидирующие позиции, поэтому мы должны быть крайне гибкими, способными на диалог». Понятно, что модель лоукоста на тот момент была довольно непривычной для русского сознания, поэтому мне приходилось отдавать все силы при работе с клиентами.

Надо сказать, что способность к лояльности и диалогу отшлифовывалась довольно долго: каждый день на меня обрушивался поток звонков и писем от недовольных пассажиров, возмущенных отсутствием питания, платным багажом и многими другими особенностями нашей компании. Пожалуй, так отрабатывалась моя выдержанность и спокойствие, ведь нужно было десятки раз на дню рассказывать одно и то же, но при этом сиять оптимизмом.

Я мысленно парила в небесах – совсем скоро это произойдет по-настоящему! Но неужели у него есть собственный самолет? Неужели он настолько богат? Одно дело какие-то яхты и катера, другое – самолет.

Суббота приближалась. Я робко набирала его номер, боясь услышать, что все отменяется, потому что он просто перегнул палку в своем хвастовстве. Он весьма строго и официально подтвердил время и место встречи, как если бы она была в его личном подчинении. Хотя, по большому счету, так оно и было – ее жизнь в его руках, и это не пустые слова. Ранним субботним утром они должны были встретиться около станции метро.

Он вальяжно сидел в салоне машины, показывая на часы с укоряющей улыбкой – мы опоздали, первый косяк. Час был ранний, мы заехали в KFC, чтобы позавтракать. Я не люблю фастфуд, называя его джанк фуд. Странно, что этот опытный, умный человек любит лакомиться подобной едой.

– Марго, я тебе даже более того скажу – каждый раз, когда я рано утром еду летать или по делам, то обязательно заезжаю за завтраком в KFC. Как видишь, я жив и прекрасно себя чувствую.

Далее наш путь лежал прямиком к небольшому аэродрому в Подмосковье. Разумеется, он не был олигархом или богачом. Во время дороги он более-менее рассказал о себе: родился и вырос в Москве в смешанной семье – мама была русской, а отец испанцем. Оставшись без родителей в юном возрасте, он довольно рано столкнулся с необходимостью обеспечивать себя. Он мечтал быть пилотом, но, в итоге, подал документы на инженерно-техническую специальность, исходя из практических соображений. А потом была служба в вооруженных силах, работа, много работы.

– Моя мечта быть пилотом осуществилась в таком вот виде. Я выучился и теперь летаю для себя. Мне более чем достаточно.

Вскоре мы прибыли на аэродром – он был военным и не предполагал гражданских воздушных судов. Здесь же располагалась частная летная школа, которую он окончил, здесь же были самолеты, которые можно арендовать и летать, покуда хватит денег и сил. Нас встречали ласково и тепло. Он был частым посетителем, его знали и любили. Все дальнейшее действо происходило словно на ускоренном режиме как в странном фильме – мы походили по аэродрому с фотоаппаратом, делая снимки около и внутри самолетов, по одиночке и все вместе, строя рожи и изображая серьезность. Затем он прокатил каждую из нас на небольшом самолете итальянского производства.

Я не чувствовала страха, скорее, волнение. Я всегда волнуюсь в незнакомых местах и ситуациях, боюсь перепутать кнопки и рычаги, сказать нелепости. Он заботился обо всем: пристегнул, серьезным голосом рассказал вводную информацию, провел краткий инструктаж, оценивая психологический настрой второго пилота, приободрял и давал команды. Не менее сотни кнопок, рычагов и датчиков на приборной панели! «Бог мой! Как не сойти с ума, их так много! Я не помню ничего из того, что он сказал. Он будет думать, что я дурочка!» – таков примерный ход моих мыслей. Я вцепилась одной рукой в джойстик управления, который на этом самолете был альтернативой штурвалу, а второй – в левую коленку. Бежать или отказаться уже было нельзя – мы выехали на взлетно-посадочную полосу, и самолет, словно невесомая букашка, легко оторвался от земли и стал набирать высоту. Я даже не успевала анализировать чувства и вычленять страх, потому что он постоянно давал команды и указания, требуя всецело внимания. Джойстик был крайне чувствительным, любое резкое или сильное движение сразу же отражалось на положении самолета и траектории полета.

Мы сделали несколько кругов – взлетов, пролета и посадок, казалось, что прошло несколько часов, прежде, чем он пригласил в кабину следующего второго пилота – мою коллегу. Я ощутила под ногами землю и лишь тогда поняла, сколь скоротечно и мимолетно было все это. Вот спроси он у меня сейчас, куда нужно нажимать, что делать – я бы не нашлась, что ответить – все вышло из головы, стоило сойти с самолета.

ПОЛЕТ С ИНЦИДЕНТОМ

 

Была середина сентября. Я написала уже знакомому вам пилоту в фейсбук вопрос, касающийся работы. Вскоре он позвонил на мобильный. Как всегда, много бла-бла-бла, а потом уже стандартное приглашение полетать: «Я же обещал тебе». В ближайшую субботу мы встретились в условленном месте. Он был весел и бодр, я, в принципе, тоже.

Как всегда, на аэродроме его все знали и любили – душа компании, весельчак и заводила. Мы решили сделать несколько кругов над аэродромом, а потом, если будет настроение и желание, сделать круг над МКАДом – кольцевой московской автодорогой, которая очерчивает своего рода границу между Москвой и Московской областью. Полеты над аэродромом проходили в штатном режиме ровно до тех пор, пока он не решился немного отойти от привычного маршрута в сторону Москва-реки, чтобы показать красивейшую панораму. Вдруг кабину завалило едким серым дымом с запахом гари. Датчики на приборной панели стали мигать, предупреждая о том, что что-то пошло не так.  

Он был взволнован и озадачен. Запросил посадку на аэродроме. Мы вышли из самолета в полном молчании, он отправился за механиком. Я лишь огорчилась – видимо, так и не увижу город своих разбившихся надежд с высоты птичьего полета. Однако не прошло и пяти минут, как он ворвался в здание аэродрома и громко провозгласил, что мы идиоты – этот дым остался после празднования – утром этот самолет участвовал в авиашоу в честь дня города Лыткарино. Соответственно, развлекательная программа продолжается! Мы сели в тот же самолет, который еще хранил едкий запах дыма, он взял в руки карту полета над Москвой, изучая предстоящий маршрут и все радиочастоты, на которых придется вести переговоры с авиадиспетчерами.

Мы пролетали над знакомыми районами города, высотки Москва Сити были хорошо обозримы с любой точки полета, смутно напоминая высотки в пустыне ОАЭ, которые, как призраки или мираж, высились среди песков. Завершив полет над городом, мы приземлились и сделали небольшую паузу. Я ругала себя и его за то, что мы забыли включить камеру и заснять все, что было под ногами – целый город разбившихся надежд! А потом мы совершили еще один полет, но уже неподалеку от аэродрома. Ему вдруг вздумалось продемонстрировать фигуры высшего пилотажа – он поворачивал самолет то в одну, то в другую сторону под чудовищным углом, чуть ли не делая мертвую петлю, так, что казалось, что вот-вот моя голова оторвется и улетит нафиг вниз. Он лишь смеялся и говорил, что сейчас мы испытываем сильную перегрузку, в 5 – 10 раз сильнее обычной.

Дождь так и не пришел. Наоборот, к вечеру небо окончательно очистилось, подарив нам потрясающей красоты закат. Мы снимали аэродром и самолеты в лучах закатного солнца, он фотографировал меня в разных позах и местах, обещая сделать небольшой видеоролик на память о полетах и об этом дне, которое, в итоге, частично легло в основу видеоролика выше.

Летайте, друзья, летайте – во сне или наяву. Люблю вас!

Затем мы быстро набрали высоту и двинулись в сторону Москвы со стороны Рязанского шоссе. Высота была небольшой – всего 150 метров, что позволяло разглядывать нюансы: дома, дороги, машины, ландшафты, общий облик города – все казалось маленьким, будто игрушечным. Ветер был сильным, вдалеке был заметен грозовой фронт, но мы надеялись успеть пролететь круг над Москвой до начала дождя. Самое удивительное, что пришло мне в голову – не было ощущения радости или удивления – как будто все происходящее бывало не один раз. Это обстоятельство навевало на мысли, что я, видимо, давно разучилась радоваться искренне, по-человечески, превратившись в запрограммированный на работу механизм.

Начиная с 48 секунды, вы сможете увидеть меня и пилота, а также Подмосковье неподалеку от небольшого аэродрома Мячково. Видео было сделано в сентябре 2017 года с борта итальянского Tecnam P2002

При публикации и копировании материалов ссылка на Margot Travels a Lot обязательна.

Москва, Россия | lisyaistvo@mail.ru